Психология жизни

Одни всем нужны.

Даже если не очень красивые и не очень умные. Неправильно одеты. Старше намного или младше. Это неважно — просто нужны. И в реальном мире, и в сети — их все «лайкают», даже глупости. И на сайте знакомств, ежели они туда забредут, — сразу к ним очередь выстроится. А прежде, на танцах, тоже очередь выстраивалась, чтобы с ними потанцевать. И никогда такой человек надолго не остается в одиночестве; бывают периоды, когда он слабовато светится. Но потом подзарядится — и снова всем ви…
… показать весь текст …

О женской любви.

Не пренебрегайте любящими. Если женщина любит по-настоящему, берегите ее. Не обращайте особого внимания на споры и капризы, на перепады настроения и эмоции — так уж женщины устроены. И даже самые любящие и любимые могут быть невыносимыми иногда. А вы не сердитесь. Это пустяки, ерунда, это можно простить и закрыть на это глаза, если женщина вас любит. Суть женской любви понял Джек Лондон, когда написал рассказ о золотоискателе и его жене-индианке. Обычная индейская скво. Не оче…
… показать весь текст …

Не надо нарываться!

примерно так сказал академик Лихачев. Он в молодости попал в лагерь и там сидел в ужасных условиях. Надрывался на непосильной работе, голодал и терпел издевательства охраны. Но в редкие свободные минуты общался с другими интеллигентами — тогда интеллигентов часто сажали. Чтобы не умничали. И до академика дошла простая мысль: неприятности чаще случаются с теми, кто на них нарывается. Это он с другими образованными зэками беседовал о поэзии и понял вдруг: те поэты, которые при…
… показать весь текст …

Временами человек ведёт себя

совершенно нормально. Алкоголик приходит трезвым несколько дней подряд. Токсичный родственник готов оказать помощь и выслушать. Даже поддержать. Агрессивный муж мягок и добр с женой и детьми; совершенно нормальный и даже хороший человек! И это вводит в заблуждение — вот эти периоды хорошего поведения. И можно снова токсичному человеку рассказать всю свою подноготную, положиться на него, душу открыть, понадеяться на доброту и порядочность… И совершенно зря. Потому чт…
… показать весь текст …

Глупость — это не в уме дело.

Человек может быть не слишком образован и развит, не очень начитан — но у него зоркое сердце, добрая душа. И он не заденет вас больно, не заговорит о том, о чем не следует говорить, не будет хохотать, когда вам плакать хочется, лезть в душу и советы давать нелепые, оскорбительные. Он поймет душой, что можно делать и говорить, а что — не следует. Глупость — она в душе, а не в уме. Не в мозгу. Эмоциональная тупость, так и называется. И глупец всегда зол и жесток. Он…
… показать весь текст …

У одиночества много причин.

Но чаще всего человек одинок, потому что он все ещё любит кого-то. Безнадежной любовью, но такой сильной, что ее чувствуют окружающие. И понимают: место занято. Даже если сам любящий не осознаёт своей любви и думает, что она давно умерла. И нет рядом любимого человека, и отношений давно нет — может, их и не было, и «отцвели уж давно хризантемы в саду; а любовь все живет в моем сердце больном»… И такой человек знакомится, общается и вызывает интерес. А потом новые зн…
… показать весь текст …

Человек вас любит настолько,

сколько он готов за вас отдать. Очень меркантильно звучит. Как и фраза Надежды Мандельштам: «он вас любит? А сколько он на вас потратил?». Экая корыстная дама. Хотя какая корысть: жила в нищете с бедным ссыльным поэтом. Жрать, извините, часто нечего было. Ходила в рванье… Но поэт был готов за неё отдать — все. Просто — все, что было. Ухо, глаз, почку, жизнь… Не особо задумываясь. А чего думать, если любишь? Так наш маленький ребёнок не задумается. И отдаст все, что…
… показать весь текст …

Часто мы слышим от других: «не суди по себе».
А ведь нет иного опыта жизни кроме личного.
Моё «Я» — единственная доступная мне единица измерения себя и остального мира.
Я не могу выйти за пределы сознания как выхожу на прогулку из собственного дома.
Мне неведомы чужие радости и зубная боль соседа.
Нельзя одеть на себя чужую мысль как свитер.
Невозможно перестать быть собой как нельзя избавиться от кожи.
Нет иных суждений, кроме тех, которые поразили мое сердце.
Нет обманов и заблуждений не принадлежащих мне.
Я всегда весь, целиком и сразу.
Я способен судить только по себе.
Иначе как по себе и судить нельзя, ибо нет других точек зрения кроме собственной.
Поэтому мы все так похожи, и в то же время имеем разные точки зрения на все вопросы.

Эмоциональное насилие —

отличная вещь. Доказать его трудно, следов на теле нет, а на все робкие жалобы можно отвечать так: «я добра тебе желаю и забочусь о тебе!». Жалобы со временем прекратятся — я же говорю, отличная это вещь. Потому что тот, кто подвергается насилию, убеждается бесповоротно — ему желают добра. Его любят. О нем заботятся. Сам он ни на что уже не годится. Достаточно сказать жене: «Ты так опустилась! Ты ужасно выглядишь в этом халате. Ты совсем не ухаживаешь за собой!», — и по…
… показать весь текст …

Академик Лихачёв в лагере не матерился. Хотя первыми расстреливали именно тех, кто не ругался матом. Это «чуждые элементы», они не хотят быть такими как все; лучше от них избавиться! Академика сапогом в лицо били, а он все равно не матерился. Дело не только в том, что он не любил сквернословие. Он не был слабаком или ханжой. Он лагерь пережил, а потом — блокаду. И хлестко писал о хамах и завистниках. Но матом он не ругался для того, чтобы выжить. Это была его защита — чувство собственного достои…
… показать весь текст …